tannarh: (Default)
1. Философ сказал: "Если долго красить ванную, рано или поздно ванная начнет красить тебя".
2. Никогда не пытайся отмыть волосы от краски, если не знаешь, что за растворитель налит в банке.
3. Если подстрижешься налысо, повеселишь окружающих; если обесцветишь волосы, повеселишься сам.
4. Раз уж покрасился в блондина, то и ухо заодно проколи.
5. Да не правое, идиот! Не буди лихо, и лихо не будет!
6. Вдень в ухо кольцо из платины, и никто не назовет тебя полудурком, у которого кризис среднего возраста, хотя все будут так думать.
7. И не забудь докрасить ванную, в конце-то концов!
tannarh: (Default)
"На российском рынке представлено огромное количество марок одежды и обуви. Есть среди них именитые и не очень, широко известные и знакомые лишь немногим. В этой статье речь пойдёт главным образом о тех марках, которые притворяются европейскими или американскими. Некоторые бренды такого рода (так называемые оборотни) стремятся создать у покупателя иллюзию о своем западном происхождении с помощью различных легенд, а на самом деле продают людям китайский и российский ширпотреб под красивыми названиями. Есть и европейские марки, которые могут показаться итальянскими, но на самом деле базируются не в Италии, а в другой стране. Интересно, что в большинстве торговых центров России значительную часть площадей занимают магазины и «бутики» таких вот брендов-оборотней одежды и обуви."

Списки:
Бренды-оборотни (одежда) - http://best-guide.ru/?p=304
Бренды-оборотни (обувь) - http://best-guide.ru/?p=68
Бренды-оборотни (электроника) - http://best-guide.ru/?p=200
Бренды-обортни (бытовая техника) - http://best-guide.ru/?p=88

Как же так получилось? А вот представьте: сидел в девяностые годы на Черкизовском рынке какой-нибудь Вася или Ашот и торговал вразвес поддельной обувью Гуччи. Денег тогда у народа особенно не было, и большинство было радо хоть такому товару, лишь бы не босиком. Однако качество у этого товара было никакое, да и с нищебродов больших бабок не срубишь, тем более что ближе к нулевым в стране появилась заментая прослойка людей, пусть и не очень богатых, но с претензиями на элитное потреблядство. И вот этот Вася (или Ашот), решает, что торговля на Черкизоне не шибко перспективный бизнес, и перебирается с открытого рынка в закрытый с претециозным названием Торгово-Развлекательный Центр "Бутово Плаза", только теперь его магазин называется не "Павильон 16-18", а "Бутик итальянской обуви "Фаченцо Мудаччи", и продает он там все то же барахло из китайской провинции Жо Пэнь, где на тамошней фабрике ему теперь пришивают ярлычки не "Гуччи", а "Facenzo Mudacci. Italia", и работает у него теперь не наглый Ахмед ("Вах, мамой клянусь, настоящий Гуччи, смотри, да?"), а студенты, готовые корячиться за еду. И ходят по этому Торгово-Развлекательному рынку откровенные олухи, которые пытаются строить из себя "средний класс" и покупают "настоящую итальянскую обвуь" от "Фаченцо Мудаччи", брендовую одежду от "Феллацио Попьяни", нижнее белье "Поллюционе", элитную немецкую косметику "Шлюхенхаус" и "классические американские" джинсы от уважаемой фирмы "Cock&Balls", напропалую переплачивая за красивые названия "уважаемых" марок.
В общем, цирк убогих. Все это конечно было бы очень грустно, если бы не было так ржачно.
tannarh: (Default)
Эрнест Хемингуэй «Фиеста» (1926)

Аннотация. Вошедший в настоящее издание роман Эрнеста Хемингуэя «Фиеста» («И восходит солнце») посвящен «потерянному поколению». Герои романа, вернувшиеся с бойни Первой мировой войны жестоко травмированными (духовно и физически), стремятся уйти от тягостных воспоминаний, все они, несчастные и неприкаянные каждый на свой лад, ищут опоры в жизни и не находят ее. Отсюда — лихорадочный темп их существования, постоянная жажда новых переживаний и голод по сердечному человеческому общению. Но почувствовать себя обновленными, полнокровно живыми они могут лишь и те редкие минуты, которые дарует им самозабвенная любовь и дружба, общение с природой и фиеста.

Краткое содержание: «Они угостили нас, а потом мы угостили их, а потом они похлопали нас по плечу и еще раз угостили».

Хемингуэй пишет так, словно рубит дрова топором в труху. Трудно пока сказать, хорошо это или нет. По крайней мере, он не такой нытик как Ремарк и вообще парадоксальным образом человек легкий и тяжелый одновременно.
Пресловутое «потерянное поколение» у Хемингуэя и Ремарка обладает рядом схожих признаков:
много пьют,
не имеют никаких выдающихся талантов и человеческих достоинств,
бедные,
постоянно трепятся о войне,
влюбляются в женщин, чтобы те их жалели и вытирали им сопли,
любят бить морды
и не понимают, чего на самом деле хотят от жизни.

Вообще-то, я знаю целую страну, где такие персонажи бродят табунами. Причем некоторые дошли до такого состояния, когда их жен и подруг пора уже начинать судить за зоофилию.

Цитаты:

Я старался вспомнить, о чем бы еще помолиться, и подумал, что хорошо бы иметь немного денег, и я помолился о том, чтобы мне нажить кучу денег, и потом начал думать, как бы я мог их нажить, и, думая о наживе, я вспомнил графа и подумал о том, где он теперь, и пожалел, что не видел его с того вечера на Монмартре, и старался вспомнить что-то смешное, что Брет рассказала мне про него, и так как я все это время стоял на коленях, опершись лбом о деревянную спинку скамьи, и думал о том, что я молюсь, то мне было немного стыдно и я жалел, что я такой никудышный католик, но я понимал, что ничего тут не могу поделать, по крайней мере сейчас, а может быть, и никогда, но что все-таки это — великая религия, и как бы хорошо предаться набожным мыслям, и, может быть, в следующий раз мне это удастся; а потом я стоял под жарким солнцем на паперти собора, и указательный, средний и большой пальцы правой руки все еще были влажные, и я чувствовал, как они сохнут на солнце.

По площади, согнувшись, шел человек и играл на свирели, за ним с криком бежали дети и дергали его за полы. Он пересекал площадь, а дети бежали за ним, и он, не переставая дудеть, прошел мимо кафе и свернул в переулок. Мы увидели его бессмысленное рябое лицо, когда он шел мимо нас, играя на свирели, а за ним по пятам бежали дети, дергали его и кричали.

Фиеста началась по-настоящему. Она продолжалась день и ночь в течение семи суток. Пляска продолжалась, пьянство продолжалось, шум не прекращался. Все, что случилось, могло случиться только во время фиесты. Под конец все стало нереальным, и казалось, что ничто не может иметь последствий. Казалось неуместным думать о последствиях во время фиесты. Все время, даже когда кругом не шумели, было такое чувство, что нужно кричать во весь голос, если хочешь, чтобы тебя услышали. И такое же чувство было при каждом поступке. Шла фиеста, и она продолжалась семь дней.
Эрнест Хемингуэй «Фиеста»
tannarh: (Default)
На днях в парке Горького произошла драка. Один из парней упал, сильно ударился головой об асфальт и скончался, не приходя в сознание. Это далеко не первый случай, когда падение с высоты собственного роста приводит к летальному исходу. Ежегодно в России десятки, если не сотни людей остаются инвалидами или погибают просто из-за того, что голова человека находится слишком высоко от земли. Проблемой наконец-то заинтересовались в Госдуме. В ближайшее время депутат Еровая планирует внести в нижнюю палату парламента проект закона, по которому граждане России будут обязаны передвигаться только на четвереньках. "Мы понимаем, что на первых порах это создаст определенные неудобства для людей, - пояснила в интервью депутат. - Однако безопасность и здоровье граждан для нас важнее всего."
Законопроект предполагает административную ответственность за появление в общественных местах на двух ногах и уголовную - за пропаганду бипедализма (прямохождения) среди несовершеннолетних. "Если кто-то хочет заниматься бипедализмом, пусть делает это у себя дома за закрытыми дверями, - пояснила госпожа Еровая, - а выходить в таком виде на улицу, устраивать там всякие парады и требовать равных прав с нормальными людьми мы не позволим!"
"Бипедализм придумали в ЦРУ, чтобы русские падали и убивались", - поддержал коллегу депутат Шириновский, а мэр столицы Сергей Сероводородов заявил, что новый закон позволит значительно снизить государственные расходы на реновацию, поскольку высоту потолков в новых домах можно будет уменьшить в 1.5-2 раза. Действие закона не будет распространяться на ветеранов, чиновников и членов их семей.
Предполагается, что запрет на бипедализм вступит в силу с начала следующего года.
tannarh: (Default)
Эрих Мария Ремарк "Три товарища"

Аннотация. Действие происходит в Германии приблизительно в 1928 году. Три товарища — Роберт Локамп, Отто Кестер и Готтфрид Ленц содержат небольшую авторемонтную мастерскую. Главный герой, автомеханик Роберт, познакомился с очаровательной девушкой Патрицией Хольман. Роберт и Патриция — люди разных судеб и из разных слоёв общества — полюбили друг друга. В романе показывается развитие их любви на фоне кризиса тех лет... Люди, прошедшие через горнило войны, не могут уйти от призраков прошлого. Военные воспоминания постоянно мучают главного героя. Голодное детство стало причиной болезни его любимой. Но именно военное братство сплотило трех товарищей и они готовы на все ради дружбы. Несмотря на пропитавшую его смерть, роман говорит о жажде жизни.

Вопреки мнению некоторых юмористов, слово "три" в названии романа "Три товарища" - это число, а не глагол)
Ремарк написал историю любви якшающегося с проститутками алкоголика и девушки с неясной гражданской позицией. В общем, он, она и копна. В роли копны в данном случае выступает несущаяся под откос Веймарская Республика. Книга на любителя. Вышедший через пару лет "Прощай, Берлин!" Кристофера Ишервуда во всех отношениях на порядок лучше. Впрочем, Ишервуд писал уже о нацистской Германии, сосредоточившись на социальной проблематике, что добавляет ему очков. Ремарку все это только предстоит. Сильно не понравилась напыщенная манера персонажей говорить афоризмами. Чувствуется, что автор записал много умных мыслей в свой блокнотик, чтобы вставить их потом в роман, но на мой взгляд не обязательно было пихать все в диалоги. Есть и другие, более изящные способы блеснуть интеллектом.


Цитаты:

Если человек чего-то стоит, значит, он уже как бы памятник самому себе. По-моему, это и утомительно, и скучно.

Надо уметь и проигрывать. Иначе как же жить?

Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни же подобные качества, пока они кому-то нужны, используются до конца, а потом на них просто плюют.

От принципов необходимо иногда отступать, иначе они не доставляют радости.

В жизни побеждает только глупец. А умному везде чудятся одни лишь препятствия, и, не успев что-то начать, он уже потерял уверенность в себе.

Наглость – лучшее средство в борьбе с законом.

Евреи хороши, они знают, чего хотят.

Человеческая жизнь тянется слишком долго для одной любви. Просто слишком долго... Любовь чудесна. Но кому-то из двух всегда становится скучно. А другой остается ни с чем.

Вы не пишете писем – вы звоните по телефону; вы больше не мечтаете – вы выезжаете за город с субботы на воскресенье; вы разумны в любви и неразумны в политике – жалкое племя!

Многим людям, носящим траур, уважение к их горю важнее, чем само горе.

Меланхоликом становишься, когда размышляешь о жизни, а циником – когда видишь, что делает из нее большинство людей.

Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимают слишком поздно.

Ночь – это протест природы против язв цивилизации.

Настоящий идеалист стремится к деньгам. Деньги – это свобода. А свобода – жизнь.

Не будь женщин, не было бы и денег и мужчины были бы племенем героев.

Работа – мрачная одержимость. Мы предаемся труду с вечной иллюзией, будто со временем все станет иным. Никогда ничто не изменится. И что только люди делают из своей жизни – просто смешно!

Героизм нужен для тяжелых времен, но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора.

Ничто – это зеркало, в котором отражается мир.

Эрих Мария Ремарк "Три товарища"
tannarh: (Default)
Премьера первого трека "Accede" из альбома Carbon Based Lifeforms "Derelicts".



tannarh: (Default)
Счастье - это когда тебя не беспокоит, сколько денег у тебя в кармане и который сейчас час. Применительно к мегаполису - это либо кома, либо смерть.

Секрет долгой и счастливой жизни прост: не иметь никаких дел с родственниками и не плодить новых. 
tannarh: (Default)
Эрих Мария Ремарк «Возвращение»

Аннотация. «Возвращение» — роман немецкого писателя Эриха Марии Ремарка, напечатанный в 1931 году. В нем рассказывается о жизни простых немецких солдат, вчерашних школьников, вернувшихся с войны. Из-за душевных травм они не могут найти себе места в мирной жизни и вынуждены искать свое новое предназначение. Кто-то возвращается в армию, надеясь снова обрести чувство «фронтового товарищества», другие уходят в революцию, некоторые кончают жизнь самоубийством.

Роман в общем-то проходной, неплохой, но проходной. Я так и представляю себе издателя Ремарка, который на волне мирового успеха «На Западном фронте без перемен», теребит писателя за рукав: «Дорогой Эрих Мария, Машенька, война - это твоя тема! Пиши еще! Обязательно напиши еще!» И Ремарк в ответ такой: «Ну хорошо, напишу. Всенепременно напишу». И написал. Но в принципе мог бы и не писать. Не схалтурил, и на том спасибо. Зато позлил нацистов, которые от его книг кипятком ссали, что само по себе уже неплохой результат.

Цитаты:

Здесь углы, выступы, запахи, тепло, пространство и границы; здесь – темные, обветренные лица с блестящими пятнами глаз, здесь воняет землей, потом, кровью и солдатской шинелью, а там, за окнами, под тяжелую поступь поезда уносится куда-то целый мир, целый мир остается позади, – он все дальше и дальше, мир воронок и окопов, мир тьмы и ужасов; он уже не больше чем вихрь, мечущийся за окнами, вихрь, которому нас не нагнать.
 
Весь этот переворот лишь легкая рябь на поверхности воды. Вглубь он не проникает. Какая польза от того, что один-два руководящих поста заняты новыми лицами? Любой солдат знает, что у командира роты могут быть самые лучшие намерения, но если унтер-офицеры не поддержат его, он бессилен что-либо сделать. Точно так же и самый передовой министр всегда потерпит поражение, если он окружен реакционным блоком тайных советников. А тайные советники в Германии остались на своих местах. Эти канцелярские наполеоны неистребимы.

Я бродил и бродил кругом, я стучался во все двери моей юности, я вновь хотел проникнуть туда, я думал: почему бы ей, моей юности, не впустить меня, – ведь я еще молод, и мне так хотелось бы забыть эти страшные годы. Но она, моя юность, ускользала от меня, как фата-моргана, она беззвучно разбивалась, распадалась, как тлен, стоило мне прикоснуться к ней; я никак не мог этого постичь, мне все думалось, что хоть здесь по крайней мере что-нибудь да осталось, и я вновь и вновь стучался во все двери, но был жалок и смешон в своих попытках, и тоска овладевала мной; теперь я знаю, что и в мире воспоминаний свирепствовала война, неслышная, безмолвная, и что бессмысленно продолжать поиски. Время зияющей пропастью легло между мной и моей юностью, мне нет пути назад, мне остается одно: вперед, куда-нибудь, куда – не знаю, цели у меня пока еще нет.

Вот передо мной мои боевые товарищи, но они уже и не товарищи, и оттого так грустно. Война все разрушила, но в солдатскую дружбу мы верили. А теперь видим: чего не сделала смерть, то довершает жизнь, – она разлучает нас.

Революция должна полыхнуть, как лесной пожар, и только после него можно начать сеять; а мы захотели обновлять не разрушая. У нас не было сил даже для ненависти – так утомила, так опустошила нас война.

Оглянись по сторонам, и ты увидишь, как все немощно и безнадежно. Мы и себе и другим в тягость. Наши идеалы потерпели крах, наши мечты разбиты, и мы движемся в этом мире добродетельных людишек и спекулянтов, точно донкихоты, попавшие в чужеземную страну.

Нас обманули, обманули так, что мы и сейчас еще не раскусили всего этого обмана! Нас просто предали. Говорилось: отечество, а в виду имелись захватнические планы алчной индустрии; говорилось: честь, а в виду имелась жажда власти и грызня среди горсточки тщеславных дипломатов и князей; говорилось: нация, а в виду имелся зуд деятельности у господ генералов, оставшихся не у дел. Разве ты этого не понимаешь? Слово «патриотизм» они начинили своим фразерством, жаждой славы, властолюбием, лживой романтикой, своей глупостью и торгашеской жадностью, а нам преподнесли его как лучезарный идеал. И мы восприняли все это как звуки фанфар, возвещающие новое, прекрасное, мощное бытие! Разве ты этого не понимаешь? Мы, сами того не ведая, вели войну против самих себя! И каждый меткий выстрел попадал в одного из нас! Так слушай, – я кричу тебе в самые уши: молодежь всего мира поднялась на борьбу, и в каждой стране она верила, что борется за свободу! И в каждой стране ее обманывали и предавали, и в каждой стране она билась за чьи-то материальные интересы, а не за идеалы; и в каждой стране ее косили пули, и она собственными руками губила самое себя! Разве ты не понимаешь? Есть только один вид борьбы: это борьба против лжи, половинчатости, компромиссов, пережитков! А мы попались в сети их фраз и вместо того, чтобы бороться против них, боролись за них. Мы думали, что воюем за будущее, а воевали против него. Наше будущее мертво, ибо молодежь, которая была его носительницей, умерла. Мы лишь уцелевшие остатки ее! Но зато живет и процветает другое – сытое, довольное, и оно еще сытее и довольнее, чем когда бы то ни было! Ибо недовольные, бунтующие, мятежные умерли за него! Подумай об этом! Целое поколение уничтожено! Целое поколение надежд, веры, воли, силы, таланта поддалось гипнозу взаимного уничтожения, хотя во всем мире у этого поколения были одни и те же цели!

Во что превращаются с годами хорошие ученики! В оранжерейной атмосфере школы они цвели коротким цветением пустоцвета и тем вернее погрязали в болоте посредственности и раболепствующей бездарности. Своим движением вперед мир обязан лишь плохим ученикам.

Я по собственному опыту знаю: молодежь проницательна и неподкупна. Она держится сплоченно, она образует единый фронт против взрослых. Она не знает сентиментальности; к ней можно приблизиться, но влиться в ее ряды нельзя. Изгнанный из рая в рай не вернется.
 
Наставники, которым кажется, что они понимают молодежь, – чистейшие мечтатели. Юность вовсе не хочет быть понятой, она хочет одного: оставаться самой собой.
 
И что только не тяготеет над всеми: семья, всякого рода общества и объединения, весь аппарат власти, законы, государство! Паутина над паутиной, сеть над сетью! Конечно, это тоже можно назвать жизнью и гордиться тем, что проползал сорок лет под всей этой благодатью. Но фронт научил меня, что время не мерило для жизни. Чего же ради буду я сорок лет медленно спускаться со ступеньки на ступеньку? Годами ставил я на карту все – жизнь свою целиком. Так не могу же я теперь играть на гроши в ожидании мелких удач.
 
Кто лишен возможности стрелять, тому на многое рассчитывать не приходится.
 
Эрих Мария Ремарк «Возвращение»
tannarh: (Default)
Эрих Мария Ремарк "На Западном фронте без перемен"

Аннотация. Сложно выжить на войне, особенно если ты только вчера покинул школу. Еще сложнее представить себе, какой будет жизнь после войны и найдется ли тебе в ней место… Но до этого момента еще нужно суметь дожить, не сойдя с ума. Целое поколение было вычеркнуто из нормальной жизни войной — и именно об этом пишет Ремарк, сам побывавший на фронте. Война имеет свое лицо — ужасное, безобразное и отталкивающее. Никому по собственной воле не хочется заглядывать в ее пустые глазницы — но у солдата нет выбора. Главные герои романа — Пауль Боймер и его одноклассники, призванные в армию и отправленные приказом командования на Западный фронт. Война, увиденная глазами молодых ребят, — главное содержание книги...

Не люблю классиков за то, что их полагается читать и хвалить, но в данном случае ничего кроме восторга книга не вызывает.


Цитаты:

"Видишь ли, если ты приучишь собаку есть картошку, а потом положишь ей кусок мяса, то она все ж таки схватит мясо, потому что это у нее в крови. А если ты дашь человеку кусочек власти, с ним будет то же самое: он за нее ухватится. Это получается само собой, потому что человек как таковой – перво-наперво скотина, и разве только сверху у него бывает слой порядочности, все равно что горбушка хлеба, на которую намазали сала. "

"Мы больше не молодежь. Мы уже не собираемся брать жизнь с бою. Мы беглецы. Мы бежим от самих себя. От своей жизни. Нам было восемнадцать лет, и мы только еще начинали любить мир и жизнь; нам пришлось стрелять по ним. Первый же разорвавшийся снаряд попал в наше сердце. Мы отрезаны от разумной деятельности, от человеческих стремлений, от прогресса. Мы больше не верим в них. Мы верим в войну."

"Над нами тяготеет проклятие – культ фактов. Мы различаем вещи, как торгаши, и понимаем необходимость, как мясники. Мы перестали быть беспечными, мы стали ужасающе равнодушными. Допустим, что мы останемся в живых; но будем ли мы жить?"

"Мы превратились в опасных зверей. Мы не сражаемся, мы спасаем себя от уничтожения. Мы швыряем наши гранаты не в людей – какое нам сейчас дело до того, люди или не люди эти существа с человеческими руками и в касках? В их облике за нами гонится сама смерть, впервые за три дня мы можем взглянуть ей в лицо, впервые за три дня мы можем от нее защищаться, нами владеет бешеная ярость, мы уже не бессильные жертвы, ожидающие своей судьбы, лежа на эшафоте; теперь мы можем разрушать и убивать, чтобы спастись самим, чтобы спастись и отомстить за себя.
Мы укрываемся за каждым выступом, за каждым столбом проволочного заграждения, швыряем под ноги наступающим снопы осколков и снова молниеносно делаем перебежку. Грохот рвущихся гранат с силой отдается в наших руках, в наших ногах. Сжавшись в комочек, как кошки, мы бежим, подхваченные этой неудержимо увлекающей нас волной, которая делает нас жестокими, превращает нас в бандитов, убийц, я сказал бы – дьяволов, и, вселяя в нас страх, ярость и жажду жизни, удесятеряет наши силы, – волной, которая помогает нам отыскать путь к спасению и победить смерть. Если бы среди атакующих был твой отец, ты не колеблясь метнул бы гранату и в него!"

"– Очень плохо было на фронте, Пауль?
Мама, как мне ответить на твой вопрос? Ты никогда не поймешь этого, нет, тебе этого никогда не понять. И хорошо, что не поймешь. Ты спрашиваешь, плохо ли там. Ах, мама, мама! Я киваю головой и говорю:
– Нет, мама, не очень. Ведь нас там много, а вместе со всеми не так уж страшно."
Эрих Мария Ремарк "На Западном фронте без перемен"
tannarh: (Default)
Майкл Чабон "Приключения Кавалера и Клея"

В 1939 году, закупоренный в гроб с глиняным пражским големом, замаскированным под мертвого литовского гиганта, Йозеф Кавалер умудряется выбраться из оккупированной немцами Чехословакии; это — и это тоже — называется «эскейп», фокус с высвобождением из оков по методу Гудини. Этому искусству Йозефа учили, но никто не объяснял ему, как вытаскивать других и, в частности, как заработать в чужом городе миллион, чтобы выкупить застрявшую в Европе семью. Вместе с кузеном Сэмми Клейманом Йозеф — уже Джо — придумывает Эскаписта, комиксного супермена с исключительными способностями, напоминающего комбинацию Гудини, Робина Гуда и Альберта Швейцера; добывая свободу для униженных и оскорбленных, он лупит фашистов в хвост и в гриву. В считанные месяцы кузены, оказавшиеся гениальными рисовальщиками и сценаристами, завоевывают своими комиксами Америку, но для того чтобы перехитрить бюрократию нацистского рейха, нужны годы... «Кавалер и Клей» — по-англосаксонски остроумная и по-еврейски трогательная двойная биография рисовальщика комикса и автора текстов, унтерменшей, выдумавших сверхчеловека. В 2001-м за «Кавалера и Клея» писатель Чабон получил Пулицеровскую премию... ("Афиша")

Значит, познакомились как-то в постели два молодых еврея и решили начать рисовать комиксы, чтобы Гитлеру жизнь медом не казалась. Вообще-то они были кузенами и оказались в одной кровати по причинам весьма далеким от тех, что рисуют в своих влажных фантазиях перевозбужденные гомопараноики, которые яростно грызут мороженое на публике (потому что постоянно думают о членах) и отчего-то обожают виды спорта с мужчинами в трусах (футбол, борьба, бокс и т.п.). Хотя гомосексуальная линия в романе тоже присутствует и даже более или менее удачно вписана в сюжет, в этом и во многих других отношениях Чабону до того же Холлингхерста как до Луны раком. Впрочем не суть...
Чабон, скажем честно, писатель средний, к тому же он единственный известный мне еврей, пишущий про евреев и не обладающий при этом ни малейшими признаками знаменитого еврейского чувства юмора, что делает его даже по-своему уникальным. В целом слава его кажется мне сильно преувеличенной, как и в случае, например, с Чайной Мьевиллем. Остается только сожалеть, что замечательная переводчица Екатерина Доброхотова-Майкова потратила время на перевод новой невразумительной книги Чабона "Лунный свет" вместо того, чтобы перевести "Семиевье" Нила Стивенсона, на котором она собственно специализируется.
Я не могу сказать что книга плоха, пожалуй это даже лучшее из написанного Чабоном (и прочитанного мной). После вторичных по форме и содержанию "Тайн Питтсбурга" и зубодробительно скучных "Вундеркиндов" так просто идет на ура. Здесь вообще есть много чего интересного: трагедия семьи и целого народа, экзистенциальный эскапизм, антимилитаристский пафос и борьба с фашизмом, описания скотского отношения властей США к еврейским беженцам из Европы, закрывшим для них въезд в Оплот Свободы и Демократии, Сальвадор Дали в скафандре и Орсон Уэллс в зените славы, а еще совершенно сюрреалистическая атака на нацистскую базу в Антарктиде на самолете, обшитом тюленьими и собачьими шкурами, и ностальгические описания "золотого века" комиксов. В меру веселый, в меру гнетущий роман. Забыть не получится, но перечитывать вряд ли когда-нибудь захочется, как-то так.


Цитаты:

"Когда после войны командира У-328 отдали под суд за это и многие другие преступления, интеллигентнейший и воспитаннейший кадровый офицер, по имени Готтфрид Халсе, признался лишь в том (и сумел представить тому немало доказательств), что в полном согласии с «призовыми регламентациями» адмирала Деница он атаковал судно всего лишь в десяти милях от суши — острова Корво на Азорах — и передал капитану «Ковчега Мириам» исчерпывающее предупреждение. Эвакуация была проведена по всей форме, и переправка всех пассажиров на остров в спасательных шлюпках прошла бы совершенно безопасно и без всяких инцидентов, если бы, сразу же после выстреливания торпед, с северо-востока не налетел шторм, который так стремительно утопил все шлюпки, что У-328 при всем желании не успела им помочь. Лишь удача позволила Халсе и его команде из сорока человек уцелеть самим. А если бы он знал, что тот корабль перевозил детей, спросили тогда у Халсе, многие из которых не умели плавать, приступил бы он к той атаке? Ответ Халсе сохранился в протоколе процесса без каких-либо указаний на то, содержалась ли в его тоне грусть, ирония или покорность судьбе.
— Они были дети, — сказал немецкий офицер. — А мы были волки."

"— Это еще что? — поинтересовалась Роза.
— «Странная планета». — Сэмми даже не поднял карандаша от блокнота. — Парень исследует галактику. Наносит на карту дальние рубежи. И вот он приземляется на одну планету... Находит там громадный золотой город. Ничего похожего на все, что он видел раньше. А он очень много чего видел. Города-улья Денеба. Лилейные города Лиры. Люди на той планете десяти футов ростом, прекрасные золотистые гуманоиды. Скажем так — у них большие крылья. Они радушно приветствуют космонавта Джонса. Показывают ему местные достопримечательности. Но все же у них что-то такое на умах. Они встревожены. Напуганы. Есть там одно здание, один огроменный дворец, который ему не позволено увидеть. И вот однажды ночью наш парень просыпается в своей чудесной, просторной постели, а весь город дрожит. Он слышит ужасный рев, словно буйство какого-то гигантского чудовищного зверя. Вопли. Странные электрические вспышки. Вся эта жуть идет из дворца. — Сэмми загнул заполненную страницу наверх, аккуратно ее разгладил. Затем продолжил: — На следующий день все ведут себя так, как будто ничего не случилось. Говорят, что ему, должно быть, приснилось. Понятное дело, наш парень должен все выяснить. Ведь он же исследователь. Это его работа. Так что он пробирается в тот громадный заброшенный дворец и осматривается. В самой высокой башне, в целой миле над планетой, он наталкивается на некого гиганта. Двадцать футов в вышину, мощные крылья, золотистый, как и все остальные, но с косматыми волосами и большой длинной бородой. В цепях. В гигантских атомных цепях.
Роза терпеливо ждала, пока Сэмми ждал ее вопроса.
— И что? — наконец осведомилась она.
— Мы в раю — на этой самой планете, — сказал Сэм.
— Не уверена, что я…
— Это Бог.
— Очень хорошо.
— Бог безумен. Он утратил рассудок примерно миллиард лет тому назад. Как раз перед тем, как Он это самое… ну, создал вселенную.
Теперь уже настала очередь Розы сказать:
— Мне понравилось. И Он… что? Надо полагать он съедает нашего космонавта?
— Съедает."
Майкл Чабон "Приключения Кавалера и Клея"
Powered by Dreamwidth Studios